Харука Сираиси, тихий и застенчивый парень, никогда не мечтал о сцене. Он жил в тени своей младшей сестры, талантливой пианистки, и считал, что музыка — это удел избранных, а не таких, как он. Но случай сводит его с Кагуей Химэмией, эксцентричным и гениальным дирижером, который слышит в простых движениях Харуки скрытый ритм. Кагуя, одержимый идеей создать идеальный школьный оркестр, видит в парне не просто исполнителя, а ключ к чему-то большему. Он буквально затаскивает Харуку в полуразрушенный музыкальный клуб академии Сэйсэй, где собираются такие же потерянные души: дерзкая скрипачка с комплексом отличницы, циничный виолончелист, разочаровавшийся в классике, и барабанщица, которая боится собственной тени. Кагуя объявляет, что они будут не просто играть ноты, а создавать «звездные ансамбли» — выступления, где музыка становится живым существом, способным менять реальность. Харука, который никогда не держал в руках инструмент, оказывается за дирижерским пультом, и его неуверенные взмахи палочки впервые заставляют зал плакать и смеяться.
Но за внешней легкостью скрывается жестокая правда. Кагуя не просто талантлив — он одержим проклятием «Сломанной партитуры», древней легендой о музыканте, чья мелодия разрушила город. Каждый раз, когда оркестр достигает пика гармонии, реальность начинает трещать по швам: стены покрываются нотами, время замедляется, а сами музыканты рискуют потерять себя в звуке. Харука узнает, что Кагуя собирает их не для победы на конкурсе, а чтобы завершить ту самую роковую симфонию, которая когда-то уничтожила его семью. Парадокс в том, что остановить Кагую можно только одним способом — сыграть еще более совершенную мелодию, способную переписать прошлое. Оркестр разрывается между верностью гениальному дирижеру и страхом перед разрушением. Харуке предстоит понять, что настоящая сила не в идеальном звуке, а в диссонансе, который делает музыку живой. Ему придется дирижировать не нотами, а сердцами своих друзей, чтобы превратить проклятие в благословение. Финальный концерт становится битвой, где каждая фальшивая нота может спасти мир, а идеальное исполнение — уничтожить его.
